Главная
Воспоминания о тракенах прошлого Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Administrator   
Thursday, 26 August 2010

ВОСПОМИНАНИЯ О ТРАКЕНАХ ПРОШЛОГО

Минченко Н.М., селекционер к/з «Кавказ»
опубликовано в информационном сборнике ВНИИК, 2005 г.

Наталья Михайловна Минченко (в девичестве Бородина) с детства связана с тракененскими лошадьми. Ее память хранит много имен знаменитых и не очень знаменитых тракенов. Эти заметки – лишь маленькая толика воспоминаний о лошадях с которыми ее свела судьба.

Я начала ездить верхом в секции конного завода им. Кирова с 6 класса. Первой лошадью был гнедой жеребец Прорыв от Вымпела и Пропорции. А первым тренером – Лысенко Михаил Егорович.

Заветной мечтой каждого ребенка учебной группы был Тантал – с длинной шеей и волнистой гривой. У него был удобный прыжок - мягкий и плавный. На нем всех учили прыгать, так как он никогда не закидывался. А ради забавы частенько сажали детей на него задом-наперед и запускали прыгать клавиши в шпрингартене, понятно, что усидеть было невозможно. Тантал был очень спокойным, умным и удобным в поле. Зимой 1972-1973 гг. на нем гоняли зайцев. Он ничего не боялся, не жеребцевал и не хулиганил под седлом. Мальчишки во время купания на речке использовали его как трамплин – залезали на круп и ныряли, а он опускал морду в воду по глаза и не шевелился.

Головным в учебной группе был Пакет, вторым – Мотор от Остряка. Как-то ребенок не справился с Мотором и тот уткнулся в круп Пакету, Пакет завизжал, Мотор взбрыкнул, парнишка упал и сломал ногу. Тантал никогда не позволял себе подобных выходок.

Пакет в учебке был недолго. Когда стал производителем, не терпел закрытого пространства. Обязательно разбивал денник и выглядывал наружу. Ненавидел ветврачей и ковалей. В денник допускал только Павла Деева, а кололи его через решетку. Как-то раз ветврач Н. Зозуля, с ветеринарной сумкой через плечо, стоял спиной к его деннику и разговаривал, Пакет начал беспокоиться, ходить по деннику и прижимать уши. Однако ветврач не замечал беспокойства лошади. Тогда Пакет разогнался и схватил его за сумку, которая отлетела на несколько метров. Даже во время случной кампании не реагировал на обыкновенную уздечку, зато при виде уздечки с лейцами сразу был готов крыть кобылу. Был очень строгим. Его дети были тяжелыми в заездке – долго сбрасывали и привыкали только к одному человеку.

Также очень строгими были Прицеп и Выходец. Выходец тоже не любил ветврачей, его кололи через решетку.

Эгоиста заездили нормально. В 2 и 3 года он скакал в Ростове-на-Дону. Был очень тяжелым на рот. В 3 года всех таскал. Аганесов его работал после трех лет и Эгоист его растаскивал по страшному, не помогали никакие пилямы. Успокоил его Бочаров Толик, работая на простой уздечке. Работал его 2 года. Прыгал барьеры до 2-х метров, правда только по прямой. Н. Корольков пробовал его в спорте, но, упав на стенке, – вернул в завод.

Конюх очень любил его, кроме Эгоиста у него в скаковом отделении была кобыла Памятка. Почистив кобылу, он шел к Эгоисту и тот жеребцевал на него, чувствуя запах. Впоследствии он жеребцевал даже на руку. Крыл только в одном манеже, обязательно при полной тишине и возбуждался на руки. Мог часами стоять перед кобылой и не крыть. Обладал не злым характером, а из недостатков – имел привычку разбивать двери.

Век пришел на скаковое отделение в 1977 г. В 2 года резвости у него не было. В 3 года он вернулся со Львовского ипподрома как и прежде спокойным. Он был очень удобным под седлом, особенно на галопе, абсолютно ничего не боялся, не кусался и не жеребцевал. Не понимал что делать с кобылой. В 4 года его выпустили в манеж с кобылой в охоте – чего он только не делал – танцевал вокруг лезгинку, пытался сосать молоко, но даже не делал попытки ее покрыть. Тогда решено было оставить их в манеже на ночь. Кобыла изнемогала от присутствия жеребца, но он так и не понял, что собственно она от него хочет. Очень обстоятельно сантиметр за сантиметром он всю ночь скусывал иней с машины Н. Королькова, стоявшей в манеже. Утром лошадей нашли спящими в разных углах. Его сын Варвар был таким же стеснительным.

Длина прыжка в длину у Века была 11 метров – для него специально делали длинную засеку, и это был обычный тренировочный прыжок.

Во время трансляции Пардубицкого стипль-чеза было видно как Век обходит своих соперников по пахоте и в прыжке. Досадное падение Н. Хлудеева на дистанции стипль-чеза и несколько неудачных попыток сразу сесть в седло не стали помехой триумфальному финишу этого тракененского жеребца, пришедшему вторым в кампании с чистокровными соперниками.

Версия. Сразу после окончания школы я пришла работать на скаковое отделение завода и мне досталась кобыла Версия от чистокровного Сингапура. Она была очень недоверчивой, никого не признавала в деннике. В 2 года ее еле заездили. Ездила на ней Лида Кащенко. Именно она и передала мне  эту кобылу. Чуть пошевелишься в седле – шарахается в сторону, но кое-как приспособилась. После отправки на ипподром пришли печальные новости – Версия никого к себе не подпускала и не давала одеть уздечку. Пришлось ехать к ней и первая скачка на 1600 м принесла нам победу. После этого первенство на ипподроме поочередно распределялось между Версией и А. Авдеевым на Графите. Прыгала она неважно, обязательно за кем-то, но потом на ровном месте обходила, а потом опять отставала. На Графита посадили Кулика, я встала ему в хвост и все пропрыгала, а на финише – обогнала. Я числилась конюхом, но участвовала в скачках. Жокей постоянно выговаривал тренеру: «Почему не сажаешь меня на лучшую кобылу?» Но тренер не уступал. В результате кобыле перед скачкой насыпали черного овса с отрубями да вволю напоили. Часть овса мы успели выбрать. Скачка на 2400 м. Круг проехали – очень тяжело, в последнем повороте она совсем устала, шею вытянула. Я думаю: «Ну и ладно»,- бросила повод. Абраменко на Этапе и другие меня обгоняют очень веселые и довольные. Кобыла отдохнула, а на финишной прямой я чмокнула, и она мимо них как мимо стоящих финишировала первой. Я обещала не бросать ее детей. Она никогда не ложилась, а самым большим приветствием у нее было – еле заметное трепыхание ноздрями – слишком гордая была. И в маточном табуне никогда не подходила, в отличие от других кобыл.

Топкий – очень непростой товарищ. В 2 года его заездить не смогли вообще и отправили в табун. А в 1974 г. он попал на отделение к Звенигородскому. По заведенной традиции конюха тянули жребий, распределяя молодняк. Конюх Нина плакала, когда вытянула Топкого. Но никуда не денешься – твоя лошадь – ты и заезжай. На заездку Топкого собралось смотреть полконзавода. Взяли на корду – ходит, седло положили – ходит, Нина села и он ни разу ни «мэкнул». В дальнейшем он не столько козлил, сколько был строговат. Очень любил кобыл. Нина часто его дразнила, тихо начинала ржать и он отводил хвост трубой, оглядывался, искал кобыл и начинал жеребцевать. В 2 года не кусался, но с ним нельзя было расслабляться.

Проседь от Сингапура, как и Версия, была однолюбка. Седлали ее с закруткой до Нового года, жокея сажали, закрывая глаза. Она сильно была привязана к своему конюху Шурику. Навоз у нее всегда был в одной кучке. В 3 года она поломала раскол при попытке ее расчистить и больше никогда не расчищалась.

Бегала за Шуриком как тень, не отвлекаясь на окружающее. Как-то осенью взбрыкнула, и он упал на мороженный грунт. Она «покозлила» и вдруг поняла, что осталась без седока, повернулась, подбежала и стала всех от него отгонять – встав к нему головой и лупя задом по подъехавшим всадникам, а потом пошла за ним в конюшню не отнимая морды от его спины.

Первым сыном Версии был Ветерок. Очень сложный. Сбивал в заездке. Однажды на утренней проездке решил поиграть, пока резвился, смена скрылась в тумане. Он меня сгреб и поскакал, нога у него провалилась в ямку и мы сильно упали. Меня долго не могли найти, так как сама я встать не могла. Обещала больше никогда на него не садиться, но желающих не нашлось. Он мог скакать одним ходом, не обращая внимания на попытки всадника его остановить. Однажды Г. Зотова догадалась перегородить дорожку, чтобы нас остановить, так как мы подозрительно долго галопировали, а со стороны казалось, что мы спокойно кентеруем.

Принимал табуны из Германии Хацко Николай Федорович. Он много рассказывал и о лошадях первых лет. Так например, Пилигрим хорошо скакал, он обыграл Марселя в матче-реванше – на спор. Остряку по грязи мазали копыта солидолом, чтобы не прилипала – иначе он скакать по грязи отказывался.

Портас (Приток) от Топкого в заездке был нормальным. У него была проблема с задней ногой – накол и он долго хромал. Принц от Хоккея доверял одевать уздечку только одному человеку, за которым специально приходили с конюшни производителей. Сам Хоккей в заездке тоже был нормальным, но в скачке и по галопам – чуть прибавишь – он в кусты или в бровку. Был туповат на шенкель, любил играть, когда был в духу. Дети его часто были пугливыми, боялись любой бумажки или птички.

Пансионат от Сингапура очень хорошо прыгал, но попал в число молодняка для продажи на аукционе. Тогда спортсмены загнали ему в стрелку гвоздь. Он остался, но никогда больше не давал ковать эту ногу.

Распорядок работы конюхов скакового отделения к/з им. Кирова

С 5 до 7 утра: поение, кормление, отбивка навоза;

С 7 до 8 – перерыв;

С 8 до 12 – проездка, при норме 5 голов;

12-13 –  кормление;

13-17 – перерыв;

17 часов – вечерняя уборка.

За соломой приходилось ездить на элевер, за 5 км от конюшни, старались привезти как можно больше – на подстилку. Сено рубали резаком (очень тяжелое овальное лезвие на тяжелой ручке, которое человек резко опускал на стог сена, отрезая необходимую часть).

Последнее обновление ( Thursday, 26 August 2010 )
 

Warning: require_once(/home/rustrakr/public_html/protected/framework/yiilite.php) [function.require-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home/rustrakr/public_html/index.php on line 380

Fatal error: require_once() [function.require]: Failed opening required '/home/rustrakr/public_html/protected/framework/yiilite.php' (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home/rustrakr/public_html/index.php on line 380